Что значит вера во Христа?

Некоторые из основных положений учения святителя Игнатия Брянчанинова о духовной жизни.

Это первый и главный вопрос, встающий перед человеком, принимающим христианство. В ответе на него Святитель использует известный прием доказательства от противного. Он ставит вопрос наоборот: «Кто же не верует в Сына Божия?» И отвечает: Не только тот, кто открыто, решительно отвергает Его, но и тот, кто, называясь христианином, проводит греховную жизнь, гоняется за плотскими наслаждениями, тот, у кого бог — чрево; тот у кого бог — золото; тот, у кого бог — земная слава; тот, кто почтил земную мудрость, враждебную Богу, как бы Бога». И заключает: «Ненасытный искатель человеческой славы не способен к вере во Христа» (Ср.: Ин. 5. 44).

Искажает, легко уничтожает веру и одно теоретическое изучение истин веры, приобретаемое школьным изучением христианства, без соответствующей практической жизни. Такую веру святитель Игнатий называет мертвой, поскольку она не исцеляет души человеческой, не обращает ее взор к Евангельским заповедям. Он пишет о ней: «Вера мертвая, признание Христа одним невольным умственным убеждением, может быть и принадлежностью бесов!». Очень метко о такой вере человека сказал А. С. Хомяков: «Его веренье есть не более, как логическое мнение и никогда не может стать верою… Веренье превращается в веру… только через святость».

Поэтому так критически относится святитель Игнатий к той системе обучения, которую взяли наши духовные школы с католическо- протестантского Запада. С горьким чувством он восклицает: «Сбывается слово Христово: в последние времена обрящет ли Сын Божий веру на земле! Науки есть. Академии есть, есть кандидаты, магистры, доктора богословия право

— смех, да и только, эти степени даются людям… Случись с этим богословом какая напасть и оказывается, что у него даже веры нет, не только богословия. Я встречал таких: доктор богословия, а сомневается, был ли на земле Христос, не выдумка ли это, не быль ли, подобно мифологической! Какого света ожидать от этой тьмы?!».

И он делает вывод, о котором говорят, но который мало учитывают в духовно-школьном образовании, ограничиваясь одной внешней формой:

«Постоянство в православном исповедании догматов веры питается и хранится делами веры и непорочностью совести».

Святитель подчеркивает существенную разницу между изучающим христианство как одну из обычных светских наук, и тем, кто изучает его самой жизнью по Евангелию. Он пишет: «Монахи достигают христианского совершенства, бесстрастия, ощутительного действия в себе Святого Духа, потому приобретают понятие о христианстве живое. И тени такого познания не может преподать никакая наука человеческая; все профессоры, магистры и доктора богословия, производимые университетами и академиями суть невежды в сравнении с монахом, обновленным благодатью Божией за последование Христу исполнением заповедей Его».

Причиной такого различия является тот факт, что одно умовое (термин свт. Феофана Говорова) изучение не очищает души человека. Правильная вера приобретается и становится движущей силой в христианине только на пути борьбы со своим ветхим человеком (Рим. 6:6). Такая борьба приводит христианина к ви́дению своей греховности, неспособности одними своими силами победить ее, и тем самым обращает к Христу. «Для уверования во Христа и для принятия христианства нужны сознание своей греховности и покаяние; для пребывания в христианстве нужны зрение своих грехов, сознание, исповедание их и покаяние». И, напротив, по закону духовному, пишет свт. Игнатий, «не сознающий своей греховности, своего падения, своей погибели не может принять Христа, не может уверовать во Христа, не может быть христианином. К чему Христос для того, кто сам и разумен, и добродетелен, кто удовлетворен собою, кто признает себя достойным всех наград земных и небесных?».

Не потому ли свои проповеди Иоанн Креститель, Сам Христос и апостолы начинали с призыва: покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк. 1. 15)?

Такое состояние сознания Святитель рассматривает как необходимое условие приобретения человеком начала истинной веры: «Начало обращения ко Христу заключается в познании своей греховности, своего падения; от такого взгляда на себя человек признает нужду в Искупителе и приступает ко Христу посредством смирения, веры и покаяния».

В этих словах обращает на себя внимание глубоко духовная мысль о том, что не убеждение рассудка, а покаяние является первичным условием спасительной веры во Христа. Святитель подчеркивает: не в рассудочной вере в то, что Христос пришел, пострадал и воскрес «начало обращения ко Христу», а в познании «своей греховности, своего падения», из которого только рождается истинная вера в Него. Оэтим самым он утверждает нечто прямо противоположное общепринятому в богословии мнению, по которому началом приобретения человеком веры является его рассудочное убеждение. Нет, говорит он, «не сознающий своей греховности… не может уверовать во Христа». Более того, проповедь христианства, апологетика, оторванные от проповеди духовных и нравственных начал жизни, могут обернуться для уверовавшего самыми худшими последствиями, о которых сказал Господь: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас (Мф. 23. 15). Ибо вера во Христа — это не простое Его признание, но вера всему тому, о чем Он говорит и к чему призывает.

Правильное понимание веры христианской можно проиллюстрировать на таком примере. Человек верит, что он смертен, но не думает об этом, и живет, как бессмертный. Но вот заболел раком – и тогда прилагает все усилия, чтобы спастись. Именно такая же напряженная борьба за спасение души является истинной христианской верой, а не её подмена – рассудочное принятие вероучения и внешнее соблюдение церковной дисциплины жизни.

Святитель постоянно говорит: «На познании и сознании немощи зиждется все здание спасения». Вне этого состояния, именуемого у Отцов познанием себя, невозможна вера во Христа, точнее, она оказывается самообманом, не способным ни духовно, ни нравственно изменить человека.

Видящий себя духовно здоровым, добродетельным, разумным, знающим христианство не является христианином, какое бы положение он ни занимал в Церкви. В качестве доказательства святитель Игнатий приводит красноречивый факт из истории земной жизни Спасителя, Который со слезами раскаяния был принят простыми, сознающими свои грехи евреями, но с ненавистью был отвергнут и осужден на жуткую казнь «умной», «добродетельной», всё знающей иудейской элитой: архиереями, фарисеями (ревностными исполнителями Закона Божия), книжниками (богословами).

Как же рождается в человеке вера в необходимость Спасителя? Послушаем святителя Игнатия: «Я не вижу греха моего, потому что еще работаю греху. Не может увидеть греха своего наслаждающийся грехом, дозволяющий себе вкушение его — хотя бы одними помышлениями и сочувствием сердца. Тот только может увидеть грех свой, кто решительным произволением отрекся от всякой дружбы с грехом, кто встал на доброй страже во вратах дома своего с обнаженным мечом — глаголом Божиим, кто отражает, посекает этим мечом грех, в каком бы виде он ни приближался к нему. Кто совершит великое дело — установит вражду с грехом, насильно отторгнув от него ум, сердце и тело, тому дарует Бог великий дар: зрение греха своего».

Он дает, в частности, такой практический совет: «Кто отказался от осуждения ближних, помысл того, естественно, начинает видеть грехи и немощи свои, которых не видел в то время, как занимался осуждением ближних». Общий же духовный закон Святитель формулирует словами преподобного Симеона Нового Богослова: «Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи», то есть открывает, человеку его страсти, грехи и немощи.

Вопрос о том, как приобрести веру во Христа, является центральным в духовной жизни. Святитель Игнатий прекрасно показал его логику: только видящий себя погибающим нуждается в Спасителе. Духовно «здоровым» Он не нужен. Поэтому ви́дение своего греха является основной задачей жизни христианина и, одновременно, главным критерием истинности его духовного пути. Как писал преподобный Петр Дамаскин: «Начало просвещения души и признак ее здравия заключается в том, когда ум начнет зреть свои согрешения, подобные множеством своим морскому песку». Это есть то спасительное смирения, о котором Святитель произносит замечательные слова:

«Смирение и рождающееся из него покаяние — единственное условие, при котором приемлется Христос! …Смирение и покаяние — единственное нравственное состояние, из которого можно приступить ко Христу, усвоиться Ему! …Зараженных гордостным, ошибочным мнением о себе, признающих покаяние излишним для себя, исключающих себя из числа грешников отвергает Господь. Они не могут быть христианами».