Изречения святых

ИЗБРАННЫЕ ИЗРЕЧЕНИЯ ОТЦОВ,
преимущественно египетских,
имена которых дошли до нас,
и повести из житий этих отцов

АВВА ЗЕНОН

1. Авва Зенон, ученик аввы Силуана, говорил: «Не избирай славного места для жительства твоего и не живи с человеком, имеющим громкое имя».
2. Он говорил: «Кто хочет, чтоб Бог скоро услышал молитву его, тот, когда встанет для совершения ее и прострет руки горе, прежде всякой другой молитвы, даже прежде молитвы о душе своей, да принесет молитву о врагах своих, и ради этого Бог услышит всякую молитву его».
3. Сказывали об авве Зеноне, что он был ростом мал, телом сух, преисполнен разума, преисполнен усердия и теплоты к Богу, милования к человекам.
4. Поведали об авве Зеноне, что он, живя в Скиту, однажды вышел ночью из кельи, как бы к брату, и, сбившись с дороги, блуждал три дня и три ночи. От труда он изнемог и упал на землю замертво. И вот предстал ему юноша с хлебом и чашей воды в руках и сказал: «Встав, укрепись пищей и питием». Авва встал и помолился, из осторожности не доверяя явлению. Юноша сказал: «Ты сделал хорошо». Услышав это, авва опять помолился, так поступил он и в третий раз. Юноша каждый раз одобрял его действие. После этого авва принял и употребил принесенную пищу. Юноша сказал: «Сколько ты ходил, настолько удалился от твоей кельи, но встань и следуй за мной». И мгновенно старец очутился близ кельи своей. Старец сказал юноше: «Войди в келью и сотвори молитву о нас». Юноша вошел в келью старца и сделался невидим.
5. Пришли однажды к авве Зенону братья и спросили его: «Что значит написанное в Иове: небеса нечисты в очах Его (Иов. 15,15)?» Старец сказал на это: «Братья оставили исследование грехов своих и взялись за исследование небесного. Значение же этих слов таково: чист — один Бог, и потому Писание сказало, что небо нечисто пред Ним».
6. Беседуя с неким старцем, жившим близ аввы Зенона, мы спросили его: «Если кого беспокоит греховный помысел, и он прочитает или услышит сказанное отцами о борьбе с таким помыслом, хочет исправить свое душевное настроение, но не может, хорошо ли исповедать это кому-либо из старцев или лучше руководствоваться прочитанным и удовлетворяться своей совестью?» Старец отвечал нам: «Должно исповедать отцу, но отцу, способному оказать помощь, и уповать на себя. Боримый страстью не может сам себе принести пользы, в особенности если страсть обладает им. Со мной в юности моей случилось нечто таковое. Душа моя была уязвлена страстью, и я побеждался ею. Слышав об авве Зеноне, что он исцелил многих, я вознамерился идти к нему и возвестить происходящее со мною. Но помысел удерживал меня, внушая мне: ведь ты знаешь, как должно поступить! Поступи сообразно прочитанному тобой и не соблазняй старца. Когда я решался идти, брань облегчалась несколько, и я оставлял намерение мое. Тогда снова потопляла меня страсть, и я снова понуждал себя сходить к старцу, но враг опять обольщал меня, не попуская исповедать старцу борющих меня помыслов. Я даже не раз ходил к старцу, но враг не допустил меня до исповеди, принося стыд сердцу моему и представляя, что способ исцеления мне известен. Какая нужда, говорил он, рассказывать о себе кому-либо? Это приносил мне враг, чтоб я не открыл страсти и не получил исцеления. Старец прозирал, что я имею что-то на сердце, но не обличал меня, а ждал, чтоб я сам исповедал ему, вместе с тем он наставлял меня на благое жительство и отпускал с миром. Приходя к себе, я скорбел и плакал, говоря душе моей: доколе, окаянная душа моя, ты отвергаешь врачевание? Издалека приходят к старцу и получают исцеление, а ты не можешь возобладать собою, не хочешь исцелиться, имея врача близко! Разжегшись сердцем, я встал и сказал сам себе: «Пойду к старцу, и если никого не найду у него, то это будет для меня знамением воли Божией, чтоб я исповедал ему мои помыслы». С такой решимостью я пошел к старцу и не нашел у него никого. Старец по обычаю поучал меня спасению души, и как кто может очиститься от скверных помыслов. Побежденный опять стыдом и не будучи в состоянии исповедаться, я просил отпустить меня. Старец сотворил молитву и, провожая меня, шел впереди меня к дверям, а я, томимый помыслами, сказать ли старцу или не сказать, шел за ним, ступая медленно. Старец, видя, что помыслы очень истомили меня, обратился ко мне.и, прикоснувшись к груди
моей, сказал: «Что делается с тобой? И я человек». Когда старец сказал мне это, сердце мое как будто отверзлось, и я упал лицом на ноги его, умоляя его помиловать меня. Он сказал мне: «Что с тобой?» Я отвечал: «Ты знаешь, чем я страдаю». Он сказал: «Нужно самому тебе обличить твое состояние». Тогда я с великим стыдом исповедал страсть мою. Он сказал мне: «Чего ты стыдишься? Скажи мне, не человек ли я? Не три ли года ты приходил сюда, имея эти помыслы и не исповедуя их?» Я припал к ногам его и умолял его, говоря: «Помилуй меня, ради Бога, скажи мне, что мне делать?» Он отвечал: «Поди, усиль молитву твою и ни о ком не говори худо». Я возвратился в келью мою, усилил молитву мою и благодатью Христовой за молитвы старца освободился от смущения этой страстью. По прошествии года пришел мне помысел, что, может быть, Бог помиловал меня по милости Своей, а не ради старца. Я пошел к нему, и желая испытать его, наедине поклонился ему и сказал: «Авва! Помолись обо мне ради того помысла, который я исповедал тебе в прошлом году». Он не поднял меня тотчас, но оставил в положении сделанного мною поклонения и, помолчав немного, сказал: «Встань и имей веру». Когда я услышал это, мне сделалось так стыдно, что от стыда я желал бы, чтоб земля поглотила меня. Я встал и не мог взглянуть на старца; дивясь ему, я возвратился в мою келью.
7. Старец этот ради нашей душевной пользы поведал и следующее: «Однажды два брата пошли к авве Зенону. Каждый виделся с ним наедине и исповедал ему свои помыслы. После этого случилось им быть вместе, и один сказал другому: «Когда мы ходили к старцу для исповеди наших помыслов, получил ли ты пользу от исповеди?» — «Да, — отвечал спрошенный, — за молитвы его Бог исцелил меня». Спросивший сказал на это: «Я хотя и исповедал, но не ощутил исцеления». Получивший пользу спросил: «Как ты исповедался старцу?» — «Я сказал ему: авва, помолись обо мне, такой-то помысел беспокоит меня». Второй сказал на это: «Я, исповедуя ему помыслы мои, поливал слезами ноги его, и за молитвы его Бог исцелил меня». Старец, поведав нам это, хотел объяснить нам, что те, которые исповедуют помыслы свои отцам, должны исповедывать со всей искренностью, с сокрушением сердца, как бы пред Самим Богом; тогда они могут получить милость. Исповедь же, совершаемая с небрежением или с намерением искусить старца, не только не приносит пользы, но и служит к осуждению.